Запретительные меры не лишены апелляций к параллельной реальности.

Борьба с книгами разной степени подозрительности – реакция на то, как книги остаются мощнейшим источником знаний и ценностей и пассажиры в метро все как один погружены в книги, а не в смартфоны. Борьба с релокантами и их медиа разной степени нежелательности – ответ на то, что медиа релокантов – мощнейший канал воздействия на массовую аудиторию и на элиты, которые забросили соцсети и телеграм и жадно следят за новостями по Ходорковскому Life, ФБК и эфирам Евгения Киселева. Борьба с ЛГБТ – следствие их мощнейшего влияния и политизированности. Вот если бы ЛГБТ были вялым аполитичным комьюнити, живущим в собственном локальном мирке - тогда кому бы до них было дело? Борьба с Юлией Навальной – результат того, что она вызвала суперожидания, оказалась еще ярче, обаятельнее, ироничнее, оптимистичнее, метафоричнее, чем сам Алексей Навальный (в отличие от никого не заинтересовавшего нудного Надеждина) и вот-вот повторит феноменальный проект Тихановской, из-за суперуспешности которой белорусский режим продолжает висеть на волоске.