Новость о том, что сериал «ГДР» был снят типа специально для выборов, застала меня после просмотра первой серии. Немного неожиданно для репутации предвыборного фильма надо платить – но всякое бывает.

Скептицизм по отношению к импортозамещению в кинематографе – не секрет. А к околополитическим сериалам и подавно. Успех «Домашнего ареста» давно забыт, показ «Последнего министра» пришлось свернуть в феврале 2022-го, а «Мертвые души» мало кто смотрел. Теперь таких фильмов не ждут, только ухудшенных «Спящих». Да и название «ГДР» поначалу звучит немного токсично. И в конце 80-х, и сильно после эта страна воспринималась как парадокс, глубочайшая периферия человечества – вроде сегодняшнего Косово. И найти в себе силы жалеть об этом «потерянном рае» под силу не каждому. Однако художник всегда пишет/рисует/снимает о настоящем. Чем сюжет первой серии интересен с этой точки зрения? 1. Образ положительного (наверное?) героя из внешней разведки. Глубоко травмированный персонаж с предателецентричной картиной мира. Ну то есть его в фильме пока никто особо не предал, но он в активном поиске тех, кто уже это сделал. Под подозрением все – ЦРУ, Штази, Горбачев, соотечественники, сослуживцы, начальники, эпоха, жена. А окружающие его офицеры и вовсе видят предателей в панках на улицах Москвы. Возможно, это первый в кино настолько целостный образ поиска виновников всех бед. Обычно предполагается, что герой борется за силы добра против сил зла. А здесь персонаж в существование полюса добра не верит и вообще на это не откликается. Даже стенания окружающих про неминуемый конец всего пропускает мимо ушей: мир настолько ужасен, что детали не имеют значения. 2. Присущее почти всем участникам фильма (и особенно представителям системы) чувство того, что все идет не так и в конце тоннеля вовсе не свет. С точки зрения исторического реализма идея небесспорная. Конец 80-х не был временем всепоглощающего пессимизма. Переживать тогда внутри страны о ГДР – это удел отъявленных энтузиастов, примерно как сегодня волноваться за Ортегу или «Хамас». А вот попытку зафиксировать ощущение собственного коллективного бессилия перед тем, что людям внутри системы неправильным пока можно зачесть. По мере просмотра напишу, что там будет с остальными сериями – насколько тонко авторы прошли грань между сопереживанием и разжиганием.