Год для российской стороны. Мой прошлогодний пост от 24 февраля с неподчеркнутыми комментариями из сегодняшнего дня. Часть 2. (Часть 1 см. по ссылке

). ЗОНЫ ВОЗМОЖНОСТЕЙ 1. Возможное наличие потенциала для достижения военных успехов. Вроде бы остается – но это не точно. 2. Сохранение в рукаве ядерного козыря, если считать его козырем. Вроде бы остается . Но попытки нуклеаризировать повестку и вернуть ее на уровень осени 2022 года результата не давали. То ли противник недооценивает, то ли что-то знает. 3. Мощный внутренний барьер в обществе и элитах на рефлексию о возможных непобедных сценариях, позволяющий официальной риторике эксплуатировать страх перед их катастрофичностью. Достиг пика во время мятежа, но затем перестал восприниматься как проблема. Информация о прилетах дронов по регулярности в повестке приблизилась к прогнозу погоды – но и по резонансности тоже. 4. Замороженность противоречий между участниками проукраинской коалиции предполагает гипотетическую возможность их актуализации. Есть нюансы, но в целом все так. 5. Запас прочности для принципиальной смены повестки в случае экстренной потребности. В силе. ЗОНЫ РИСКОВ 1. Зазор между радикализмом риторики и умеренностью социума и истеблишмента. Все в силе. Плюс высокая тревожность чего-то экстремального после 17 марта: подтверждений этого нет, но тревожность в истеблишменте присутствует. 2. Рост контраста между анонсированием собственных экстремальных шагов и их реальной реализацией (прошедшая неделя не была исключением). Все в силе (даже прошедшая неделя). 3. Снижение ценности монополии государства на применение насилие. После фиаско ЧВК все несколько снизилось, но тревожность вокруг уже упомянутой текущей и будущей социализации ветеранов звучит. 4. Слабая соизмеримость экономических и военно-технических потенциалов двух сторон конфликта. В силе. 5. Реалистичность ожидаемых сценариев развития событий в сочетании с отсутствием легальной рефлексии о соответствии намерений и возможностей. Это не был год рефлексии: во время экстремальных событий были признаки растерянности, а по их окончании – быстрого забвения. Оказалось, что так тоже можно.